Следствием перемен, обусловленных созданием империи, был культ носителя высшей политической власти — императора. В возникновении такого культа немалую роль сыграло то, что Римская империя являлась преемницей восточных и эллинистических монархий. Обитатели восточных провинций продолжали видеть в римском монархе бога и стали распространителями этой религиозной идеи на Западе. Но и в римских низах жила идея «доброго царя», который установил бы справедливые порядки. Таким «добрым царём» стали считать Октавиана, официально объявившего об окончании гражданской войны и восстановлении республики. Ему был присвоен почётный титул Август (Возвеличенный), ранее принадлежавший только Юпитеру. День его рождения был признан началом новой эры, а один из месяцев римского календаря получил его имя.

Есть водоём у ворот у Капенских,

Он, по словам знатоков, обладает божественной силой.

В тунике чистой сюда заявился торговец

С урной, окуренной серой. Смочив лавровою веткой

Волосы вместе с товаром, какой понесёт на продажу,

В лжи наторевший, свою он возносит молитву:

«Смой, — говорит, — моё вероломство былое, очисти

Слово моё ото лжи, какая звучала намедни,

Если, поклявшись тобою, я называл твоё имя

Или Юпитера звал в надежде, что он не услышит,

Или других небожителей также обманывал ловко, —

Быстрые ветры пускай обман мой старый уносят,

Место очистив и выход открыв для нынешних плутней.

Клятвы мои пусть отныне богов не тревожат,

Ты ж обеспечь мне барыш, меня порадуй прибытком

И покупателя мне помоги обмануть незаметно».

Хохотом буйным с высот отозвался Меркурий,

Вспомнив, как сам он коров Аполлона похитил.

Отдавая должное богам всех, кто лояльно относился к империи, её создатели, однако, ставили на первое место собственную религию.

Пословица гласила: «Все дороги ведут в Рим». Этими же дорогами вместе с людьми, искавшими в «столице мира» и в Италии удачи или насильственно пригнанными туда в оковах, незримо шли и боги. Вскоре то там, то здесь стали появляться их алтари и храмы. Ещё до того как в Иерусалиме возвестил своё рождение новый, христианский Бог, в Риме ближайший помощник Августа Марк Випсаний Агриппа соорудил храм всех богов — Пантеон.

Как и в Греции, в Италии не было особого жреческого сословия. Служение богам осуществлялось жреческими коллегиями (товариществами). Древнейшей из них, видимо, были Арвальские братья. Это братство жрецов полей насчитывало 12 пожизненных членов, после смерти заменяемых другими. В пору пробуждения природы они приносили в священных рощах и на полях жертвы богам плодородия, участвовали в священных трапезах, пели гимны, столь архаичные по языку, что сами жрецы с трудом их понимали.

Для того чтобы объединить разноплемённых богов (о храме всем богам — Пантеоне — ещё не помышляли), в Рим решили доставить Мать богов, в качестве которой в Малой Азии почитали Кибелу. Незадолго до этого близ города Песинунта, где был центр почитания Кибелы, упал с неба чёрный камень (метеорит). Его объявили небесным образом Матери богов и водрузили в храме города Пергама. Считая себя потомками фригийца Энея, римляне пожелали иметь эту святыню, и она отправилась на корабле к новому месту жительства. Не обошлось без приключений. Корабль в устье Тибра сел на мель, и его не могли сдвинуть никакими силами, пока за канат не взялась дева-весталка — жрица богини Весты. Это, по мнению знатоков религии, указывало на то, что самая чистая из римских богинь благосклонно приняла пришелицу.

В ходе превращения латинского города-государства во владыку Италии, а затем и всего Средиземноморья римская религия претерпевала изменения. Римский пантеон VII—VI вв. до н. э. разительно отличался от пантеона III—II вв. до н. э. Уже при соправителе Ромула Тите Татии к римлянам пришли некоторые боги сабинян. Второй римский царь — сабинянин Нума Помпилий, которого считали учеником греческого мудреца Пифагора, — широко открыл ворота Рима для сабинских богов и одновременно создал римский календарь и культ.

«Если есть бог, если есть богиня, у которой народ и государство Карфагенское находятся на попечении, то вас и тебя особенно, кто принял на себя попечение над этим городом и народом, молю благоговейно и прошу у вас милости: покиньте город и государство Карфагенское, священные места, и храмы, и город их оставьте и от них уйдите, и на этот народ и государство нагоните страх и забвение, и, переданные нам, приходите в Рим ко мне и моим согражданам, и да будут наши священные места, и храмы, и город угоднее и приятнее вам; ко мне и к народу римскому и к моим воинам будьте благосклонны, чтобы мы это знали и понимали. Если вы так сделаете, то обещаю вам устроить храмы и игры».

«...Возможно ль... припомнить все имена богов или богинь, которые сами римляне едва сумели вместить в целые огромные томы... Даже охрану сёл они не сочли возможным вверить одному какому-либо богу, но над деревнями („рура") поставили богиню Рузину, над вершинами („юга") гор — бога Югатина; над холмами („коллис") — богиню Коллатину, нал долинами („валлум") — Валлонию. Не могли выдумать даже такой Сегетии, которой вверяли бы целиком жатву („сегетес"): но посеянные семена, пока они находятся в земле, подлежат, по их мнению, ведению богини Сейи, а когда выходят из-под земли и образуют жниво („сегес") — богине Сегетии; наконец, когда хлеб обмолочен и убран, безопасная его сохранность („тутум") поручалась богине Тутилине. Кто бы мог подумать, что пока семена выходят из земли травкой и дают спелые колосья, не достаточно одной Сегетии?.. К земельным всходам семян они приставили Прозерпину; к коленцам и узлам („нодус") стеблей — бога Нодута; к покровам („инволю-мента") колосьев — богиню Волютину; когда же покровы раскрываются („патеско"), чтобы дать выход колосьям, их поручали богине Пателяне; когда нивы покрываются новыми колосьями — богине Гостилине, так как новые колосья, как говорится, возмещают („гостио") старые; зацветшую („флоренс") жатву вверяли богине Флоре; наливающуюся („ляктенс") — богу Ляктурну; созревающую („матуренс") — богине Матуре; пропалываемые („рунканс") и сжинаемые — богине Рунцине... Это немногое сказано мною для того, чтобы показать, что римляне никоим образом не могут говорить, будто Римскую империю основали и сохранили те божества, из которых каждому назначалась единственная обязанность, так что общее дело не поручалось никому. В самом деле, как было Сегетии думать о государстве, когда ей не позволено было вместе с жатвами присматривать и за деревьями? Как было думать Кунине о сражениях, когда ей нельзя было отходить от порученной ей колыбели младенцев? Каким бы образом Нодут стал помогать в войне, когда он имел отношение только к коленцам ствола и никакого — к покровам колосьев? Каждый к своему дому приставляет одного только привратника, и, так как он человек, этого вполне достаточно; но они поставили целых трёх богов — Форкула к дверям („фо-рес"), Кардею — к петлям („кардо"), Лиментина — к порогу („лиментум")...»

Помимо римских первопоселенцев — патрициев, надолго сохранивших деление на роды и курии, в Риме было немало пришлых переселенцев-италиков — плебеев, людей без рода и племени. Различия между религиозными представлениями патрициев и плебеев были весьма значительными. В обрядах, связанных с основанием города, в праздниках в честь древнейших римских божеств принимали участие только патриции. Ими же почитались такие абстрактные божества, как Честь, Верность, Победа, Согласие.