Слава тебе, Хапи! Ты пришёл в эту
землю, Явился, чтоб оживить
Египет... Он орошает поля,
созданные Ра, Чтобы дать жизнь
каждой козе; Он поит и пустыню,
и сушь, — Ведь это его роса
Слава тебе, Хапи! Ты пришёл в эту
землю, Явился, чтоб оживить
Египет... Он орошает поля,
созданные Ра, Чтобы дать жизнь
каждой козе; Он поит и пустыню,
и сушь, — Ведь это его роса
Удивительную картину являл собой Египет в IV—V вв. н. э. Христианство уже стало государственной религией Римской империи, провинцией которой был тогда Египет. Новое великое Откровение пришло в мир, и, казалось бы, всё языческое должно было уйти, умереть. На уровне духовном, незримом, эта смена миров действительно происходила. Но на уровне религиозной культуры, священного искусства картина была иной. Новое Откровение всегда использует прежние, древние символы: иначе оно не будет понято. Ведь и Христос освятил своей жертвой на Голгофе крест, близкий по форме к египетскому.
Я не чинил зла людям. Я не нанёс ущерба скоту. Я не совершил греха в месте Истины... Я не творил дурного...
Заупокойные молитвы Египта указывают не на желание «хорошего» перевоплощения, а на другую, более величественную и мистическую цель: стремление победить власть времени, подобно обновляющемуся Солнцу пройти путь от старца до младенца, возродить свою творческую силу под крыльями птицы Феникс и воскреснуть в вечности на сияющем утреннем небосклоне. Не потому ли египтяне так спокойно относились к смерти? Любя жизнь во всех её проявлениях, они тем не менее десятилетиями готовились к таинственному отплытию в вечность: проходили посвящение в мистерии, строили гробницы и заупокойные храмы.
Вижу себя в Каире, в Булакском музее... Разноцветные гранитные саркофаги, гробы из золотистого лакированного дерева загромождали вестибюль. Пряно, сухо и тонко пахло — священный аромат мумий, как бы сама душа сказочной египетской древности...
Посвятительный числовой ключ многозначен. Как правило, он подходит не только к религиозным учениям о строении вселенной, но и к представлениям о человеке (микрокосм символически равнозначен макрокосму). Например, распространённое деление мира на сферы — небесную, земную и подземную — отвечает представлениям о троичности природы человека (дух, душа, тело); «семь небес» соответствуют семи человеческим составам. (Одна из таких схем — индуистская — в теософской обработке стала достоянием тысяч современных людей. Она толкует о телах астральном и ментальном, о будхи, манасе и атме, о семи чакрах.).
Что такое «ночное солнце», упомянутое Апулеем? Египтяне говорили, что в конце дня бог Солнца переходит со своей дневной ладьи в ночную, и она опускается за горизонт, в мир усопших, окружённая закатным сиянием... Что ждёт солнечного бога там, за роковой чертой, куда бессильны заглянуть смертные люди? Египетские жрецы утверждали, что знают ответ на этот вопрос. И своё знание они запечатлели в текстах, начертанных на стенах гробниц и на свитках папируса.
Плачем мы
по владыке, Не исчезла любовь
к тебе средь нас! О муж, владыка
любви, О севера царь,
Приходят они (боги) к Осирису. На голос плача Исиды, на стенанье Нефтиды... Говорят они тебе, Осирис: «Хотя ухолил ты, да придёшь ты! Хотя спал ты, да проснёшься ты! Хотя умер ты, да оживёшь ты!
В египетской религии (как, впрочем, и в других религиях, связанных с древними традициями) чрезвычайно большое значение придавалось акту посвящения в таинства веры. Более того, без этого мистического акта считалось невозможным истинное понимание божественных тайн.