Непременными атрибутами шамана в Сибири были ритуальный костюм и бубен. Костюм отличается множеством подвесок и странных для непосвящённого предметов. Однако внимательное его изучение показывает, что всё в нём находится на своём месте. Как сказал один шаман, на шаманском костюме нет «ни одной лишней железки». Там есть стрелы, вернее символы стрел, которые могут понадобиться в нижнем мире. На спине нашиты изображения духов-помощников (например, изображение покровителя якутского шамана нашивается на воротник плаща). Костюм украшают изображения оружия, светил и даже костей. Нарисованные, вышитые или сделанные из металла «кости» должны были защитить кости самого шамана. Враги могут поразить изображения костей, а сам шаман не пострадает.

Костюм создавался не по желанию владельца, а по указаниям духов. Обычно проходило немало лет, пока шаман получал разрешение духов изготовить себе полный костюм. Постепенно к прежнему убранству добавлялись новые подвески, новые изображения, указывающие на круг профессиональных возможностей. Якутский шаман, например, на свой плащ привешивал символические изображения луны и солнца. Это его личные «осветительные приборы», которые должны помочь шаману в странствиях по нижнему миру, где царит темнота.

Различалось обрядовое одеяние алтайских шаманов. У «белых» шаманов, которые могли общаться с небесным божеством Ульгенем, ритуального плаща не было, а только меховая шапка белого цвета, которая носила название «шапка-птица с тремя лентами». У «чёрных» шаманов, которые обращались к божеству подземного мира Эр-лику и прочим духам, был ритуальный плащ с многочисленными подвесками и меховая шапка чёрного цвета.

Тувинский «большой шаман» путешествовал как в верхний, так и в нижний мир. Для «белой» дороги шаман должен был иметь красный плащ, головной убор с перьями орла и красный бубен. Для «чёрного» пути требовались чёрный плащ, чёрный бубен и шапка, обрамлённая перьями ворона. На костюме символика «белого» или «чёрного» пути выражалась цветом и видом подвесок. Разными были и изображения духов-помощников (в виде животных или людей), ибо и они были связаны с разными мирами. Так, для обряда по «чёрному ходу» нужно было изображение духа-помощника в облике медведя; считалось, что шаман во время обряда воплощается в медведя, поэтому, камлая, он подражал этому зверю.

Важнейшим атрибутом шамана является бубен. Русский этнограф Л. П. Потапов изучил на Алтае обряд «оживления бубна». Он убедительно показал, что бубен понимался как живое существо. Если бубен обтягивался шкурой оленя, он представлял собой того самого оленя и в то же время духа-помощника в облике оленя. У шамана сохранялась теснейшая связь с этим животным, которое продолжало таинственным образом существовать где-то в мире духов. Животное, отождествляемое с бубном, — это своего рода «внешняя душа» шамана в животном облике. Он должен её тщательно прятать. Если враждебному шаману удастся погубить это животное, тем самым он погубит и своего соперника. Шамана, у которого во время камлания рвался бубен, у некоторых народов могли и умертвить, поскольку без бубна у него всё равно больше нет силы.

От Тихого океана до Дуная в фольклоре разных народов встречаются рассказы о соперничестве шаманов, устраивающих смертельные поединки. Трудно сказать, какова реальная жизненная основа таких сказаний, но они изображают шаманов честолюбцами, жаждущими помериться силами. Для жестокой схватки шаманы превращаются в тех животных, облик которых имеет их «внешняя душа». Якуты называли такое животное «мать-зверь». Некоторые люди полагали, что невидимо для человеческого глаза сражаются не сами шаманы, а их «матери-звери».

В алтайском регионе Л. П. Потапов обнаружил, что каждому шаману отводилось на жизнь несколько бубнов с определённым сроком камлания. Например, дух-покровитель решал: шаману даются семь бубнов, по три года на каждый. Через каждые три года бубен надо было менять. Таким образом, через 21 год шаман должен был умереть. И шаман, и его соплеменники неколебимо верили в это. Когда Потапов зимой 1927 г. встретился с одним шорским шаманом, тот предупредил этнографа, что срок пользования его последним бубном истёк и он скоро умрёт. «Основываясь на этом убеждении, он даже торопил меня с записями. Он действительно умер на другой день после моего отъезда. При этом все находили эту смерть естественной и совершенно неотвратимой», — писал учёный. Когда шамана хоронили, его бубен вешали на дерево у могилы. Кожу бубна прорезали ножом, а обод надламывали — со смертью шамана умирал и его бубен.

Иногда шаманы пытались обмануть духов и делали так называемые «воровские» бубны. Дело в том, что новый бубен положено предъявлять духам. Дух «осматривает» бубен и сообщает шаману своё мнение. Он либо одобряет его, либо заставляет переделывать, но в любом случае бубен как бы ставится на учёт. Лишний, сделанный тайком бубен духам не показывали. Шаман пользовался им при камлании, как обычным, и таким образом продлевал свою жизнь.

Бубен являлся также и «средством передвижения» для шамана: это или олень, или конь, на котором он переносился в другие миры.