Заупокойные молитвы Египта указывают не на желание «хорошего» перевоплощения, а на другую, более величественную и мистическую цель: стремление победить власть времени, подобно обновляющемуся Солнцу пройти путь от старца до младенца, возродить свою творческую силу под крыльями птицы Феникс и воскреснуть в вечности на сияющем утреннем небосклоне. Не потому ли египтяне так спокойно относились к смерти? Любя жизнь во всех её проявлениях, они тем не менее десятилетиями готовились к таинственному отплытию в вечность: проходили посвящение в мистерии, строили гробницы и заупокойные храмы.
«Смерть для меня теперь как запах благовоний, как странствие под парусом, когда веет ветер. Смерть для меня — как лотосовый аромат, как достигнутый берег страны упоений...» Эти слова написал неизвестный египтянин ещё в III тыс. до н. э.
Однако не только в заупокойных молитвах заключалось египетское богослужение. Существовал и годовой литургический цикл, храмовые праздники, когда статуя бога выносилась из храма для общественного богослужения. Выше уже говорилось о празднике воскрешения Осириса. Не менее важен был праздник начала животворного разлива священного Нила. Богословская мысль египтян высоко поднялась над природным явлением: жрецы говорили, что где-то в верховьях Нила, сострадая людям, измученным зноем, богиня Исида роняет святые слёзы в воды великой реки, поэтому начинается разлив. А на утреннем небе в это время сияет звезда Исиды — Сотис (Сириус): «Сотис великая блистает на небе, и Нил выходит из берегов...».
Не менее значителен был и каждодневный цикл богослужений. Он включал в себя помимо молитв (храмовому божеству и общеегипетским богам) и воскурения благовоний обряды по уходу за статуями богов, стоявшими в святая святых. Таков был, например, обряд символического кормления статуи божества, видимо очень архаичный. Входить в святая святых могли только жрецы (или жрицы; в этом отношении египетские женщины были равноправны с мужчинами; главой жриц считалась царица Египта).
Существенной частью храмовой обрядности египтян были жертвоприношения растений и животных. Сохранилось немало настенных росписей, где изображены столики-алтари, на которые возложены пышные букеты лотосов, священных для египтян. Человеческих жертвоприношений в Египте не было, и встречающиеся в литературе упоминания о жестоких жрецах и их невинных жертвах, казнённых на алтаре, — это лишь плод фантазии авторов.
Египетские литургические тексты очень поэтичны. Вот как звучит завершающая молитва ежедневной египетской литургии в переложении замечательного русского поэта К. Д. Бальмонта. Может быть, его перевод не вполне строг с точки зрения науки, но он обладает безусловной достоверностью сердечного проникновения в тайну Египта:
«Вот очищения. Воскурения для Сокровенного, чей облик есть Солнце, для владыки Карнака, для Солнце-ликого, великого на месте своём. Фараон здесь с тобою, Жизнь, Здоровье, Сила, Устой, царь Юга и Севера, фараон, повелитель всех живущих вовеки.
Вот дары приготовленные. Возьми их. Чисты и истинны все они. Достоверны. Возьми их, о бог, возлюбивший душистые смолы».
Такую молитву Амону-Ра во времена Нового Царства возносил фараон в грандиозном Карнакском храме, когда лучи вечернего солнца озаряли священные изображения на стенах и колоннах, окутанные голубоватым дымом ладана...