Этнография XIX— XX вв. даёт яркий пример научного мифа, грубейшей ошибки, порождённой кабинетными учёными. Долгое время в мировой науке держалось убеждение, что шаман не вполне нормален психически. Известный исследователь шаманства Г. Ксенофонтов даже назвал одну из своих книг «Культ сумасшествия». Это заблуждение было повсеместным. Но тщательные полевые исследования дали возможность в конце концов исправить эту ошибку. Особенности психики шаманов не позволяют считать их сумасшедшими. Соплеменники воспринимают шаманов как нормальных людей. Ведь в то время, когда шаман не выполняет свои ритуальные обязанности, он живёт обычной жизнью.

У любой шаманской церемонии есть своя логика, понятная сородичам шамана. Ритуал в целом не менялся, шаман должен был воспроизводить его так, как этого ожидали окружающие. Человек с нарушенной психикой вряд ли смог бы это делать. Напротив, шаманы сами прекрасно разбирались в психологии своих соплеменников. Своей деятельностью они поддерживали в обществе нормальное течение жизни, хранили обычаи, улаживали внутренние конфликты. Выступал шаман и в роли лекаря, а способы обрядового лечения, объясняющие и болезнь, и выздоровление вмешательством духов, предполагают сильное психотерапевтическое воздействие на пациента. Шаман должен был иметь и хороший практический опыт, знание окружающей природы, чтобы давать соплеменникам советы, где лучше охотиться, в каких местах ставить сети. Ошибки в такого рода советах могли дорого стоить шаману: он лишался доверия окружающих.

Почему же возникла и долгое время казалась убедительной гипотеза, объявившая шаманов людьми с патологическими отклонениями в психике, эпилептиками или же полусумасшедшими? Основанием для таких оценок послужили особенности ритуального поведения шамана.

Во время становления шамана, когда его душа пребывает в мире духов и подвергается мучительным операциям пересотворения, шаман действительно производит впечатление умалишённого. Но и окружающие воспринимают это как болезнь, связанную с ролью шамана. Болезнь проходит, и после этого никто не считает шамана больным.

Во время камлания шаман также может произвести впечатление одержимого. Он или падает в обморок, или совершает дикие прыжки и странные телодвижения, берёт голыми руками раскалённое железо и т. п. — подобные действия поверхностный наблюдатель вполне может принять за признаки психической болезни. Однако во время охоты или повседневных дел шаман практически не отличается от соплеменников. Одержимость же камлающего шамана — предписанная ритуалом форма поведения. Камлание заканчивалось, и шаман опять превращался в здорового человека, даже, пожалуй, более здорового, чем многие соплеменники, ведь далеко не каждый способен выдержать напряжение суточного ритуала. Надо иметь в виду, что костюм, например, тунгусских шаманов весил более 30 кг. Плясать несколько часов подряд в таком облачении способен только очень здоровый, физически сильный человек. Всё это время шаман должен сохранять полную сосредоточенность на своих видениях, переносящих его в мир духов. Готовясь к проведению ритуала, шаманы часто постились. Впрочем, пост у многих народов мира предшествовал исполнению важной, требующей сосредоточения работы.

Существует и ещё одно соображение, говорящее в пользу психического здоровья шамана. Если признать шамана ненормальным, то что же думать о его соплеменниках, доверяющих и свои жизни, и решение хозяйственных вопросов полусумасшедшему? В таком случае они все поголовно должны быть «с отклонениями», но жизнь показывает, что это не так.