Ощущая близкое присутствие богов, которые наблюдают с Олимпа за людьми (и следят не только за такими значительными событиями, как войны, но и за самыми интимными проявлениями их жизни), эллины считали, что помимо неведомо откуда берущейся амброзии — пищи бессмертных, наполняющей их жилы благоуханной голубой кровью, боги нуждаются и во всём том, что обеспечивает жизнедеятельность смертного организма. Вот они и уделяли «со своего стола» для божественной трапезы то, чем питались сами. Цель была одна — добиться признательности богов.

Жертвоприношения составляли основу культовых действий и представляли собой столь детально разработанную систему, что для её изложения потребовалась бы целая книга. Каждому богу отдавали именно то, что соответствовало его месту в пантеоне, его функциям и как бы вкусу. При этом учитывалось не только «местожительство» божеств (земля, река, море, небо), но и время суток, наличие у бога супруги, свиты и множество других обстоятельств. Всё это превращало жертвоприношение в настоящую науку, малейшее нарушение «законов» которой могло привести к непредвиденным последствиям. Наряду с бескровными жертвами существовали кровавые. Для последних имели значение порода животного, его возраст, окраска, наличие на нём особых знаков.

Обычными были массовые жертвоприношения. В одной из трагедий Эсхила герой обращается к Зевсу с вопросом: «Что тебе нужно для сокрушения враждебного мне рода?». И если Зевсу «захотелось бы» получить тысячу быков, он бы их получил. Выражение гекатомба («жертва ста»), часто употребляемое в античных текстах, не формула, а реальность. Известен случай, когда в одном из эллинских городов были принесены в жертву сразу 450 быков.