Следствием перемен, обусловленных созданием империи, был культ носителя высшей политической власти — императора. В возникновении такого культа немалую роль сыграло то, что Римская империя являлась преемницей восточных и эллинистических монархий. Обитатели восточных провинций продолжали видеть в римском монархе бога и стали распространителями этой религиозной идеи на Западе. Но и в римских низах жила идея «доброго царя», который установил бы справедливые порядки. Таким «добрым царём» стали считать Октавиана, официально объявившего об окончании гражданской войны и восстановлении республики. Ему был присвоен почётный титул Август (Возвеличенный), ранее принадлежавший только Юпитеру. День его рождения был признан началом новой эры, а один из месяцев римского календаря получил его имя.
Императорский культ был чем-то вроде психоза, охватившего римское население, которое вдруг увидело в человеке, пролившем немало крови, своего спасителя, свою надежду. Римские поэты включили внука ростовщика Октавиана в мифологему возникновения Рима, объявляя его то вторым Энеем, то третьим Ромулом. Августу приходилось заботиться не о распространении своего культа, а скорее о сдерживании слишком ярых почитателей, стремившихся украсить серебряными статуями императора все римские улочки, заложить в каждой деревне храмы, посвященные его Гению или Фортуне.
В конце концов Августа стали почитать в каждом доме, в каждой семье как отца отечества, как хранителя семейного очага. К восстановленным Августом древним жреческим коллегиям прибавилась новая — августалы. Они стали ведать принесением жертв новому божеству. Ореол божественности распространился и на членов семьи Августа. Его жена Ливия, одна из самых зловещих женщин в римской истории, получила вместе с официальным культом титул Августы.
Почести, воздаваемые римским императорам, даже таким ничтожным, как патологически неуравновешенный Калигула и кровавый Нерон, то обожание, каким пользовались у римского плебса преемники Августа, напоминали восточное безумие. Перед владыками империи падали ниц, как перед фараонами и царями Персии.
Из кого состоял этот плебс? Ещё разрушитель Карфагена Сципион Эмилиан в 40-х гг. II в. до н. э. обращался к недовольной им римской толпе со словами: «Для вас Италия не мать, а мачеха!». В эпоху империи большинство римских граждан являлись потомками рабов, вывезенных из Сирии, Египта, Палестины, легионеров, набранных в восточных провинциях. Никто их в этом уже не укорял; они давно говорили на латыни, порой занимали высокие посты в римской администрации и были ревностными защитниками римской имперской идеи. Однако в их сознании по-прежнему жили, всё более овладевая им, восточные верования, и уже недалеко было то время, когда одна из религий восточного происхождения — христианство — станет государственной религией Римской империи.